Файл:Q3.jpg

2010-04-12T04:19:55Z

Мария Герасимова:

Файл:Q2.jpg

2010-04-12T04:19:39Z

Мария Герасимова:

Чеченская война: феномен или рецидив?

2010-04-10T08:53:29Z

Мария Герасимова: переименовал «Чеченская война: феномен или рецедив?» в «Чеченская война: феномен или рецидив?»: Неправильное правописание

[[ Файл:Kavwar.jpg|200px|left]]Обратимся сначала к '''Кавказской войне'''. Суть ее заключается в том, что с образованием в ХVI в. Московского централизованного государства русский царизм развернул военно-колониальную экспансию, в том числе в кавказском направлении. В эпоху Екатерины II продвижение России на юг стало особенно интенсивным. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царизм опирался на местные феодальные, клерикальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных “низов” против пришлых и “собственных” угнетателей. С 80-гг. ХVII в. На территории Чечни и Дагестана подобные строения находят выход в антиколониальных и антифеодальных восстаниях под религиозным флагом.
[[ Файл:Shamil.jpg|200px|right]]'''Социальной базой''' войны принято считать чеченских и дагестанских общинников (узденство), '''главной целью которых было освобождение от царских колонизаторов и горской феодально-эксплуататорской верхушки''', идеологическим катализатором – идеи мюридизма (разновидность ислама) и лозунги газавата (священная война против неверных). В этом столкновении горцами руководили выдающиеся предводители, самым ярким из которых был имам '''Шамиль''', глубокий знаток Корана, стратег и организатор, преданный идеалам национальной независимости с социальной справедливости. В ходе войны он сумел объединить разрозненные и враждовавшие общины, впервые создав на территории горной Чечни и Дагестана военно-теократическое государство – '''имамат'''. Благодаря массовой поддержке и своим незаурядным качествам вождя Шамиль на долгие годы обеспечил себе стратегические преимущества над русской армией и морально-политический перевес над влиянием русского царизма на Северо-восточном Кавказе. В августе 1859г. '''Шамиль''' с горсткой верных ему мюридов '''сдался главнокомандующему русской армии на Кавказе Барятинскому'''.
[[ Файл:Kavkaz.jpg|200px|left]]Завершение Кавказской войны '''позволило России прочно утвердиться''' на Северном Кавказе, который, сохраняя яркое своеобразие, постепенно становился неотъемлемой административно-политической и экономической частью империи. Кавказ оформился как единый территориальный и геополитический комплекс внутри имперской “сверхсистемы” – логический результат южной экспансии России. Теперь он мог служить обеспеченным тылом и реальным плацдармом для продвижения на юго-восток, в Среднюю Азию, также имевшую большое значение для обустройства имперской периферии.
'''Установились надежные коммуникации между Россией и ее закавказской провинцией'''. 
Приняв все это за основу для сравнения, перейдем к '''чеченской войне 1994-1996 гг'''. Оставляя в стороне гипотетический вопрос о ее предопределенности или случайности, что '''чеченская трагедия была спровоцирована целым комплексом объективных и субъективных причин''' глобального, регионального и местного происхождения. В наиболее общем виде они сводятся к следующему: кризис советского строя, развал СССР, революционно-шоковое, лихорадочное реформирование России “сверху” (включая национальные отношения), лишенное квалифицированного интеллектуального обеспечения и здравого смысла. 
Нередко причины чеченской войны устанавливаются нарочито априорно – с помощью хрестоматийного '''“кому это выгодно”'''. И тут же указывают на “определенные силы” в Москве и в Грозном. 
Многие авторы, считая чеченскую войну неизбежным и закономерным порождением предшествующего кризиса, связывают его с внутренним состоянием Чечни, вольно или невольно заимствуя метод историков, применяющих такой же подход в изучении истоков Кавказской войны ХIХ в. Последовав этому примеру, нетрудно обнаружить, что, несмотря на все особенности, '''Чечня рубежа 80-90-х гг. ХХ в. не идет ни в какое сравнение с изолированными патриархальными чеченскими общинами времен Шейх-Мансура и Шамиля'''. 
Поскольку чеченская (как и Кавказская) война обычно рассматривается в качестве неизбежного производного продукта глобальных закономерностей, роль личностного фактора в ней зачастую отодвигается на задний план. '''Главные действующие лица этой трагедии''', с их страстями, комплексами, предрассудками и прочими человеческими слабостями, '''предстают едва ли не жертвами фатального течения истории''', от которых мало что зависит. Конкретные люди, принимавшие конкретные решения под влиянием конкретных идеей, оказываются пленниками идей “объективной” обстановки, лишающей их выбора. Вопрос об ответственности, разумеется, теряет актуальность. 
С точки зрения реальных исторических условий '''Чечня''' в период середины 1980-х гг. до декабря 1994 г. '''представляла собой''' почти неизменную '''субстанцию по уровню нестабильности и остроты внутренних проблем'''. В Грозном решили опробовать доктрину национального суверенитета с диктаторско-теократическим уклоном. В ответ Москва рискнула испытать на “чеченском полигоне” концепцию силового “демократического централизма”. И если Дудаев, став заложником собственной радикальности по существу уже просил помощи у Кремля, в обмен на серьезные уступки со своей стороны, то Ельцин взял ультимативный тон. Тем самым, он, не исключено, надеялся ускорить падение своего оппонента, но достиг прямо противоположного. Взаимно личная неприязнь двух, политически во многом похожих лидеров, подогреваемая столичными “экспертами” по Кавказу, приблизила развязку. 
[[ Файл:War1.jpg|200px|left]]Кстати, “персональный” фактор недооценивается в контексте происхождения не только человека чеченской, но и кавказской войны. Как явствует из многочисленных источников, Шамиль и его предшественники, начиная с Шейх-Мансура действовали, в принципе, в одних и тех же внутри – и внешнеполитических условиях. Однако лишь при третьем имаме события приобрели то новое качественное содержание и тот беспрецедентный размах, которые сделали кавказскую войну “кавказской”. Почти на всем ее протяжение перед Шамилем, равно как и перед его российским визави Николаем 1, '''возникли альтернативы, способные остановить кровопролитие'''. И всякий раз предпочтение с обеих сторон осознанно и добровольно отдавалось войне. 
Предпосылки чеченской войны обусловили и ее соответствующее содержание, которым она тоже отличается от войны кавказской. В ней нет почти ничего антиколониального, народно – освободительного в том смысле, в каком эти категории применимы (когда они применимы) к первой половине XIX в. тем более антифеодального. По своей уникальности '''чеченский конфликт не укладывается в какую-то четкую типологию''', образуя своеобразную, так сказать, сепаратистскую разновидность гражданской войны внутри единой страны с единой государственно-политической, экономической и общественной структурой. 
По временной протяженности и по внутреннему существу кавказская война была исторической эпохой; чеченская война – скорее историческое событие. Полтора столетия назад в виду социальной односторонности Чечни масштабы ее вовлечения в движение Шамиля были огромны. В современном, глубоко иерархизированном чеченском обществе уже нет патриархального прежнего единства интересов, в том числе – в вопросе об отношению к Москве. По этому сопротивление российским войскам не припняло столь массового характера, как в первой половине XIX в., хотя '''кремлевское руководство сделало все, чтобы сплотить Чечню против России'''. 
За два столетия заметно видоизменилась роль религиозного фактора – не во внешних проявлениях, а в сущности. '''Главные персонажи Кавказской войны – люди набожные и посвященные''' – зачастую ставили во главу угла идеи ислама как основу фундаментальных общественных преобразований. Шейх-Мансур, Кази-мулла,. Шамиль требовали от горцев прежде всего принятия шариата, а затем уже уничтожения нечестивых гяуров (причем не только русских, но и своих соплеменников). За прегрешения перед верой люди подвергались жестоким наказаниям гораздо чаще, чем за лояльность к России. 
[[ Файл:War2.jpg|200px|right]]Лидерам Чечни 90-х гг. ХХ в. с их вполне светскими натурами в целом чужд шамилевский “фундаментализм”. Они с готовностью дают присягу на Коране (иногда, между прочим, на русском языке), соблюдают мусульманские ритуалы и окружают себя необходимой атрибутикой. Однако непохоже, чтобы они были теми фанатиками, какими их порой изображают. Да и откуда им – поколению, выросшему при “развитом социализме”, - были таковыми? В противоположность Шамилю они не преследуют народную, традиционную культуру, не пытаются вытеснить ее шариатом. Для них ислам – скорее часть этой культуры, хотя им нельзя отказать в умении использовать религию в политико-идеологических целях. 
С нынешними руководителями чеченского движения сопротивления все иначе. Они действуют во многом не по своей воле, а ответ на ситуацию, не ими созданную. Поведение чеченской военно-политической элиты иногда поразительно совпадает с тем, на что рассчитывают в Кремле. 
По сравнению с тем же Шамилем лидеры Ичкерии по объективным и субъективным причинам гораздо больше зависимы от своего общества, которое они не в состоянии контролировать. '''Если имам (и в этом его заслуга) превратил патриархальный “хаос” в исламский порядок, то нынешние чеченские реформаторы (и в этом не только их вина) превратили советский “порядок” в исламский хаос.''' 
[[ Файл:War3.jpg|200px|left]]Огромное значение имеет фактор нравственной готовности к действию, уверенности в правоте своего дела. Для солдат и генералов русской армии на Кавказе первой половины ХIХв. Такой проблемы не существовало. Они воспринимали свою миссию как некую естественную, державную необходимость, исключавшую моральные терзания. Отношение рядовых российских солдат и командующего состава к чеченской войне иное. На момент ввода войск в Грозный (декабрь 1994г.) было очевидно, что ситуация, по крайней мере в одном, не имеет сходства с первой половинойХIХв.: '''Чечня и Россия находились в едином государственно-цивилизационном пространстве'''. 
В Кавказской войне победу одержала Россия. Определить номинального (“технического”) победителя в чеченской войне, которая была приостановлена, как и начата, по приказу из Москвы, но остановить гораздо труднее. Да и что это в принципе дает? Если подтверждает мысль о несостоятельности российских вооруженных сил (о чем с ликованием, достойным лучшего применения, пишут журналисты), то позволительно спросить: а какой в таком случае противник выявил эту “несостоятельность” – чеченцы с ружьями и кинжалами времен Шамиля, или же такая же российская армия с современным оружием, боевой подготовкой, высококлассными офицерскими кадрами, да еще и с превосходным знанием местности. 
'''В чеченской войне в отличие от Кавказской нет победителей''', сколько бы ни твердили обратное. В ней все – побежденные. Она, будучи результатом системного кризиса в России и в сознании ее руководителей, привела к дальнейшему ослаблению страны и создала реальную угрозу российской государственности. 
[[ Файл:War4.jpg|250px|right]]'''Трагедия в Чечне еще раз показала: если что-то и повторяется в истории, так это ее неповторимость'''. Речь идет о том, что исторический опыт отнюдь не бесполезен. Так, пренебрежение им со стороны Кремля (по невежеству или умыслу) явилось одной из предпосылок случившегося. Однако дело грозит обернуться еще большей катастрофой, если вдруг российских лидеров потянет в другую крайность - превратить историю Кавказской войны в современную политическую партитуру, требующую "правильного", "классического" исполнения. Теперь уже и в коридорах власти звучат - то ли как спасительная молитва, то ли как рецепт "научного управления обществом" - призывы учитывать опыт XIX в. При этом никто не может толком объяснить, как его "учитывать" на пороге третьего тысячелетия, когда все кардинально изменилось и продолжает изменяться с головокружительной скоростью. Да простят меня эксперты по Северному Кавказу (новые и старые), сегодня в чем-то успел устареть даже опыт чеченской войны. Что уж говорить о Кавказской! Не все то, что эффективно сработало 200 лет назад, годится для нашего времени. И наоборот, не все то, что не получилось тогда, обречено на неуспех сейчас. Глупо было бы вновь "обжигаться на молоке", зная, насколько оно горячо, но ненамного умнее "дуть на воду", когда она и без того холодная. В жизни народов и государств нет абсолютных, неподвластных времени констант. Мы заведомо исключаем чеченцев из этого правила, повторяя модный ныне тезис об их особом, пребывающем в веках "менталитете".

Чеченская война: феномен или рецедив?

2010-04-10T08:53:29Z

#перенаправление [[Чеченская война: феномен или рецидив?]]

Чеченская война: феномен или рецидив?

2010-04-10T08:50:30Z

Мария Герасимова:

[[ Файл:Kavwar.jpg|200px|left]]Обратимся сначала к '''Кавказской войне'''. Суть ее заключается в том, что с образованием в ХVI в. Московского централизованного государства русский царизм развернул военно-колониальную экспансию, в том числе в кавказском направлении. В эпоху Екатерины II продвижение России на юг стало особенно интенсивным. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царизм опирался на местные феодальные, клерикальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных “низов” против пришлых и “собственных” угнетателей. С 80-гг. ХVII в. На территории Чечни и Дагестана подобные строения находят выход в антиколониальных и антифеодальных восстаниях под религиозным флагом.
[[ Файл:Shamil.jpg|200px|right]]'''Социальной базой''' войны принято считать чеченских и дагестанских общинников (узденство), '''главной целью которых было освобождение от царских колонизаторов и горской феодально-эксплуататорской верхушки''', идеологическим катализатором – идеи мюридизма (разновидность ислама) и лозунги газавата (священная война против неверных). В этом столкновении горцами руководили выдающиеся предводители, самым ярким из которых был имам '''Шамиль''', глубокий знаток Корана, стратег и организатор, преданный идеалам национальной независимости с социальной справедливости. В ходе войны он сумел объединить разрозненные и враждовавшие общины, впервые создав на территории горной Чечни и Дагестана военно-теократическое государство – '''имамат'''. Благодаря массовой поддержке и своим незаурядным качествам вождя Шамиль на долгие годы обеспечил себе стратегические преимущества над русской армией и морально-политический перевес над влиянием русского царизма на Северо-восточном Кавказе. В августе 1859г. '''Шамиль''' с горсткой верных ему мюридов '''сдался главнокомандующему русской армии на Кавказе Барятинскому'''.
[[ Файл:Kavkaz.jpg|200px|left]]Завершение Кавказской войны '''позволило России прочно утвердиться''' на Северном Кавказе, который, сохраняя яркое своеобразие, постепенно становился неотъемлемой административно-политической и экономической частью империи. Кавказ оформился как единый территориальный и геополитический комплекс внутри имперской “сверхсистемы” – логический результат южной экспансии России. Теперь он мог служить обеспеченным тылом и реальным плацдармом для продвижения на юго-восток, в Среднюю Азию, также имевшую большое значение для обустройства имперской периферии.
'''Установились надежные коммуникации между Россией и ее закавказской провинцией'''. 
Приняв все это за основу для сравнения, перейдем к '''чеченской войне 1994-1996 гг'''. Оставляя в стороне гипотетический вопрос о ее предопределенности или случайности, что '''чеченская трагедия была спровоцирована целым комплексом объективных и субъективных причин''' глобального, регионального и местного происхождения. В наиболее общем виде они сводятся к следующему: кризис советского строя, развал СССР, революционно-шоковое, лихорадочное реформирование России “сверху” (включая национальные отношения), лишенное квалифицированного интеллектуального обеспечения и здравого смысла. 
Нередко причины чеченской войны устанавливаются нарочито априорно – с помощью хрестоматийного '''“кому это выгодно”'''. И тут же указывают на “определенные силы” в Москве и в Грозном. 
Многие авторы, считая чеченскую войну неизбежным и закономерным порождением предшествующего кризиса, связывают его с внутренним состоянием Чечни, вольно или невольно заимствуя метод историков, применяющих такой же подход в изучении истоков Кавказской войны ХIХ в. Последовав этому примеру, нетрудно обнаружить, что, несмотря на все особенности, '''Чечня рубежа 80-90-х гг. ХХ в. не идет ни в какое сравнение с изолированными патриархальными чеченскими общинами времен Шейх-Мансура и Шамиля'''. 
Поскольку чеченская (как и Кавказская) война обычно рассматривается в качестве неизбежного производного продукта глобальных закономерностей, роль личностного фактора в ней зачастую отодвигается на задний план. '''Главные действующие лица этой трагедии''', с их страстями, комплексами, предрассудками и прочими человеческими слабостями, '''предстают едва ли не жертвами фатального течения истории''', от которых мало что зависит. Конкретные люди, принимавшие конкретные решения под влиянием конкретных идеей, оказываются пленниками идей “объективной” обстановки, лишающей их выбора. Вопрос об ответственности, разумеется, теряет актуальность. 
С точки зрения реальных исторических условий '''Чечня''' в период середины 1980-х гг. до декабря 1994 г. '''представляла собой''' почти неизменную '''субстанцию по уровню нестабильности и остроты внутренних проблем'''. В Грозном решили опробовать доктрину национального суверенитета с диктаторско-теократическим уклоном. В ответ Москва рискнула испытать на “чеченском полигоне” концепцию силового “демократического централизма”. И если Дудаев, став заложником собственной радикальности по существу уже просил помощи у Кремля, в обмен на серьезные уступки со своей стороны, то Ельцин взял ультимативный тон. Тем самым, он, не исключено, надеялся ускорить падение своего оппонента, но достиг прямо противоположного. Взаимно личная неприязнь двух, политически во многом похожих лидеров, подогреваемая столичными “экспертами” по Кавказу, приблизила развязку. 
[[ Файл:War1.jpg|200px|left]]Кстати, “персональный” фактор недооценивается в контексте происхождения не только человека чеченской, но и кавказской войны. Как явствует из многочисленных источников, Шамиль и его предшественники, начиная с Шейх-Мансура действовали, в принципе, в одних и тех же внутри – и внешнеполитических условиях. Однако лишь при третьем имаме события приобрели то новое качественное содержание и тот беспрецедентный размах, которые сделали кавказскую войну “кавказской”. Почти на всем ее протяжение перед Шамилем, равно как и перед его российским визави Николаем 1, '''возникли альтернативы, способные остановить кровопролитие'''. И всякий раз предпочтение с обеих сторон осознанно и добровольно отдавалось войне. 
Предпосылки чеченской войны обусловили и ее соответствующее содержание, которым она тоже отличается от войны кавказской. В ней нет почти ничего антиколониального, народно – освободительного в том смысле, в каком эти категории применимы (когда они применимы) к первой половине XIX в. тем более антифеодального. По своей уникальности '''чеченский конфликт не укладывается в какую-то четкую типологию''', образуя своеобразную, так сказать, сепаратистскую разновидность гражданской войны внутри единой страны с единой государственно-политической, экономической и общественной структурой. 
По временной протяженности и по внутреннему существу кавказская война была исторической эпохой; чеченская война – скорее историческое событие. Полтора столетия назад в виду социальной односторонности Чечни масштабы ее вовлечения в движение Шамиля были огромны. В современном, глубоко иерархизированном чеченском обществе уже нет патриархального прежнего единства интересов, в том числе – в вопросе об отношению к Москве. По этому сопротивление российским войскам не припняло столь массового характера, как в первой половине XIX в., хотя '''кремлевское руководство сделало все, чтобы сплотить Чечню против России'''. 
За два столетия заметно видоизменилась роль религиозного фактора – не во внешних проявлениях, а в сущности. '''Главные персонажи Кавказской войны – люди набожные и посвященные''' – зачастую ставили во главу угла идеи ислама как основу фундаментальных общественных преобразований. Шейх-Мансур, Кази-мулла,. Шамиль требовали от горцев прежде всего принятия шариата, а затем уже уничтожения нечестивых гяуров (причем не только русских, но и своих соплеменников). За прегрешения перед верой люди подвергались жестоким наказаниям гораздо чаще, чем за лояльность к России. 
[[ Файл:War2.jpg|200px|right]]Лидерам Чечни 90-х гг. ХХ в. с их вполне светскими натурами в целом чужд шамилевский “фундаментализм”. Они с готовностью дают присягу на Коране (иногда, между прочим, на русском языке), соблюдают мусульманские ритуалы и окружают себя необходимой атрибутикой. Однако непохоже, чтобы они были теми фанатиками, какими их порой изображают. Да и откуда им – поколению, выросшему при “развитом социализме”, - были таковыми? В противоположность Шамилю они не преследуют народную, традиционную культуру, не пытаются вытеснить ее шариатом. Для них ислам – скорее часть этой культуры, хотя им нельзя отказать в умении использовать религию в политико-идеологических целях. 
С нынешними руководителями чеченского движения сопротивления все иначе. Они действуют во многом не по своей воле, а ответ на ситуацию, не ими созданную. Поведение чеченской военно-политической элиты иногда поразительно совпадает с тем, на что рассчитывают в Кремле. 
По сравнению с тем же Шамилем лидеры Ичкерии по объективным и субъективным причинам гораздо больше зависимы от своего общества, которое они не в состоянии контролировать. '''Если имам (и в этом его заслуга) превратил патриархальный “хаос” в исламский порядок, то нынешние чеченские реформаторы (и в этом не только их вина) превратили советский “порядок” в исламский хаос.''' 
[[ Файл:War3.jpg|200px|left]]Огромное значение имеет фактор нравственной готовности к действию, уверенности в правоте своего дела. Для солдат и генералов русской армии на Кавказе первой половины ХIХв. Такой проблемы не существовало. Они воспринимали свою миссию как некую естественную, державную необходимость, исключавшую моральные терзания. Отношение рядовых российских солдат и командующего состава к чеченской войне иное. На момент ввода войск в Грозный (декабрь 1994г.) было очевидно, что ситуация, по крайней мере в одном, не имеет сходства с первой половинойХIХв.: '''Чечня и Россия находились в едином государственно-цивилизационном пространстве'''. 
В Кавказской войне победу одержала Россия. Определить номинального (“технического”) победителя в чеченской войне, которая была приостановлена, как и начата, по приказу из Москвы, но остановить гораздо труднее. Да и что это в принципе дает? Если подтверждает мысль о несостоятельности российских вооруженных сил (о чем с ликованием, достойным лучшего применения, пишут журналисты), то позволительно спросить: а какой в таком случае противник выявил эту “несостоятельность” – чеченцы с ружьями и кинжалами времен Шамиля, или же такая же российская армия с современным оружием, боевой подготовкой, высококлассными офицерскими кадрами, да еще и с превосходным знанием местности. 
'''В чеченской войне в отличие от Кавказской нет победителей''', сколько бы ни твердили обратное. В ней все – побежденные. Она, будучи результатом системного кризиса в России и в сознании ее руководителей, привела к дальнейшему ослаблению страны и создала реальную угрозу российской государственности. 
[[ Файл:War4.jpg|250px|right]]'''Трагедия в Чечне еще раз показала: если что-то и повторяется в истории, так это ее неповторимость'''. Речь идет о том, что исторический опыт отнюдь не бесполезен. Так, пренебрежение им со стороны Кремля (по невежеству или умыслу) явилось одной из предпосылок случившегося. Однако дело грозит обернуться еще большей катастрофой, если вдруг российских лидеров потянет в другую крайность - превратить историю Кавказской войны в современную политическую партитуру, требующую "правильного", "классического" исполнения. Теперь уже и в коридорах власти звучат - то ли как спасительная молитва, то ли как рецепт "научного управления обществом" - призывы учитывать опыт XIX в. При этом никто не может толком объяснить, как его "учитывать" на пороге третьего тысячелетия, когда все кардинально изменилось и продолжает изменяться с головокружительной скоростью. Да простят меня эксперты по Северному Кавказу (новые и старые), сегодня в чем-то успел устареть даже опыт чеченской войны. Что уж говорить о Кавказской! Не все то, что эффективно сработало 200 лет назад, годится для нашего времени. И наоборот, не все то, что не получилось тогда, обречено на неуспех сейчас. Глупо было бы вновь "обжигаться на молоке", зная, насколько оно горячо, но ненамного умнее "дуть на воду", когда она и без того холодная. В жизни народов и государств нет абсолютных, неподвластных времени констант. Мы заведомо исключаем чеченцев из этого правила, повторяя модный ныне тезис об их особом, пребывающем в веках "менталитете".

Чеченская война: феномен или рецидив?

2010-04-10T08:48:39Z

Мария Герасимова:

[[ Файл:Kavwar.jpg|200px|left]]Обратимся сначала к '''Кавказской войне'''. Суть ее заключается в том, что с образованием в ХVI в. Московского централизованного государства русский царизм развернул военно-колониальную экспансию, в том числе в кавказском направлении. В эпоху Екатерины II продвижение России на юг стало особенно интенсивным. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царизм опирался на местные феодальные, клерикальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных “низов” против пришлых и “собственных” угнетателей. С 80-гг. ХVII в. На территории Чечни и Дагестана подобные строения находят выход в антиколониальных и антифеодальных восстаниях под религиозным флагом.
[[ Файл:Shamil.jpg|200px|right]]'''Социальной базой''' войны принято считать чеченских и дагестанских общинников (узденство), '''главной целью которых было освобождение от царских колонизаторов и горской феодально-эксплуататорской верхушки''', идеологическим катализатором – идеи мюридизма (разновидность ислама) и лозунги газавата (священная война против неверных). В этом столкновении горцами руководили выдающиеся предводители, самым ярким из которых был имам '''Шамиль''', глубокий знаток Корана, стратег и организатор, преданный идеалам национальной независимости с социальной справедливости. В ходе войны он сумел объединить разрозненные и враждовавшие общины, впервые создав на территории горной Чечни и Дагестана военно-теократическое государство – '''имамат'''. Благодаря массовой поддержке и своим незаурядным качествам вождя Шамиль на долгие годы обеспечил себе стратегические преимущества над русской армией и морально-политический перевес над влиянием русского царизма на Северо-восточном Кавказе. В августе 1859г. '''Шамиль''' с горсткой верных ему мюридов '''сдался главнокомандующему русской армии на Кавказе Барятинскому'''.
[[ Файл:Kavkaz.jpg|200px|left]]Завершение Кавказской войны '''позволило России прочно утвердиться''' на Северном Кавказе, который, сохраняя яркое своеобразие, постепенно становился неотъемлемой административно-политической и экономической частью империи. Кавказ оформился как единый территориальный и геополитический комплекс внутри имперской “сверхсистемы” – логический результат южной экспансии России. Теперь он мог служить обеспеченным тылом и реальным плацдармом для продвижения на юго-восток, в Среднюю Азию, также имевшую большое значение для обустройства имперской периферии.
'''Установились надежные коммуникации между Россией и ее закавказской провинцией'''. 
[[ Файл:Kavkaz2.jpg|200px|right]]Приняв все это за основу для сравнения, перейдем к '''чеченской войне 1994-1996 гг'''. Оставляя в стороне гипотетический вопрос о ее предопределенности или случайности, что '''чеченская трагедия была спровоцирована целым комплексом объективных и субъективных причин''' глобального, регионального и местного происхождения. В наиболее общем виде они сводятся к следующему: кризис советского строя, развал СССР, революционно-шоковое, лихорадочное реформирование России “сверху” (включая национальные отношения), лишенное квалифицированного интеллектуального обеспечения и здравого смысла. 
Нередко причины чеченской войны устанавливаются нарочито априорно – с помощью хрестоматийного '''“кому это выгодно”'''. И тут же указывают на “определенные силы” в Москве и в Грозном. 
Многие авторы, считая чеченскую войну неизбежным и закономерным порождением предшествующего кризиса, связывают его с внутренним состоянием Чечни, вольно или невольно заимствуя метод историков, применяющих такой же подход в изучении истоков Кавказской войны ХIХ в. Последовав этому примеру, нетрудно обнаружить, что, несмотря на все особенности, '''Чечня рубежа 80-90-х гг. ХХ в. не идет ни в какое сравнение с изолированными патриархальными чеченскими общинами времен Шейх-Мансура и Шамиля'''. 
Поскольку чеченская (как и Кавказская) война обычно рассматривается в качестве неизбежного производного продукта глобальных закономерностей, роль личностного фактора в ней зачастую отодвигается на задний план. '''Главные действующие лица этой трагедии''', с их страстями, комплексами, предрассудками и прочими человеческими слабостями, '''предстают едва ли не жертвами фатального течения истории''', от которых мало что зависит. Конкретные люди, принимавшие конкретные решения под влиянием конкретных идеей, оказываются пленниками идей “объективной” обстановки, лишающей их выбора. Вопрос об ответственности, разумеется, теряет актуальность. 
С точки зрения реальных исторических условий '''Чечня''' в период середины 1980-х гг. до декабря 1994 г. '''представляла собой''' почти неизменную '''субстанцию по уровню нестабильности и остроты внутренних проблем'''. В Грозном решили опробовать доктрину национального суверенитета с диктаторско-теократическим уклоном. В ответ Москва рискнула испытать на “чеченском полигоне” концепцию силового “демократического централизма”. И если Дудаев, став заложником собственной радикальности по существу уже просил помощи у Кремля, в обмен на серьезные уступки со своей стороны, то Ельцин взял ультимативный тон. Тем самым, он, не исключено, надеялся ускорить падение своего оппонента, но достиг прямо противоположного. Взаимно личная неприязнь двух, политически во многом похожих лидеров, подогреваемая столичными “экспертами” по Кавказу, приблизила развязку. 
[[ Файл:War1.jpg|200px|left]]Кстати, “персональный” фактор недооценивается в контексте происхождения не только человека чеченской, но и кавказской войны. Как явствует из многочисленных источников, Шамиль и его предшественники, начиная с Шейх-Мансура действовали, в принципе, в одних и тех же внутри – и внешнеполитических условиях. Однако лишь при третьем имаме события приобрели то новое качественное содержание и тот беспрецедентный размах, которые сделали кавказскую войну “кавказской”. Почти на всем ее протяжение перед Шамилем, равно как и перед его российским визави Николаем 1, '''возникли альтернативы, способные остановить кровопролитие'''. И всякий раз предпочтение с обеих сторон осознанно и добровольно отдавалось войне. 
Предпосылки чеченской войны обусловили и ее соответствующее содержание, которым она тоже отличается от войны кавказской. В ней нет почти ничего антиколониального, народно – освободительного в том смысле, в каком эти категории применимы (когда они применимы) к первой половине XIX в. тем более антифеодального. По своей уникальности '''чеченский конфликт не укладывается в какую-то четкую типологию''', образуя своеобразную, так сказать, сепаратистскую разновидность гражданской войны внутри единой страны с единой государственно-политической, экономической и общественной структурой. 
По временной протяженности и по внутреннему существу кавказская война была исторической эпохой; чеченская война – скорее историческое событие. Полтора столетия назад в виду социальной односторонности Чечни масштабы ее вовлечения в движение Шамиля были огромны. В современном, глубоко иерархизированном чеченском обществе уже нет патриархального прежнего единства интересов, в том числе – в вопросе об отношению к Москве. По этому сопротивление российским войскам не припняло столь массового характера, как в первой половине XIX в., хотя '''кремлевское руководство сделало все, чтобы сплотить Чечню против России'''. 
За два столетия заметно видоизменилась роль религиозного фактора – не во внешних проявлениях, а в сущности. '''Главные персонажи Кавказской войны – люди набожные и посвященные''' – зачастую ставили во главу угла идеи ислама как основу фундаментальных общественных преобразований. Шейх-Мансур, Кази-мулла,. Шамиль требовали от горцев прежде всего принятия шариата, а затем уже уничтожения нечестивых гяуров (причем не только русских, но и своих соплеменников). За прегрешения перед верой люди подвергались жестоким наказаниям гораздо чаще, чем за лояльность к России. 
[[ Файл:War2.jpg|200px|right]]Лидерам Чечни 90-х гг. ХХ в. с их вполне светскими натурами в целом чужд шамилевский “фундаментализм”. Они с готовностью дают присягу на Коране (иногда, между прочим, на русском языке), соблюдают мусульманские ритуалы и окружают себя необходимой атрибутикой. Однако непохоже, чтобы они были теми фанатиками, какими их порой изображают. Да и откуда им – поколению, выросшему при “развитом социализме”, - были таковыми? В противоположность Шамилю они не преследуют народную, традиционную культуру, не пытаются вытеснить ее шариатом. Для них ислам – скорее часть этой культуры, хотя им нельзя отказать в умении использовать религию в политико-идеологических целях. 
С нынешними руководителями чеченского движения сопротивления все иначе. Они действуют во многом не по своей воле, а ответ на ситуацию, не ими созданную. Поведение чеченской военно-политической элиты иногда поразительно совпадает с тем, на что рассчитывают в Кремле. 
По сравнению с тем же Шамилем лидеры Ичкерии по объективным и субъективным причинам гораздо больше зависимы от своего общества, которое они не в состоянии контролировать. '''Если имам (и в этом его заслуга) превратил патриархальный “хаос” в исламский порядок, то нынешние чеченские реформаторы (и в этом не только их вина) превратили советский “порядок” в исламский хаос.''' 
[[ Файл:War3.jpg|200px|left]]Огромное значение имеет фактор нравственной готовности к действию, уверенности в правоте своего дела. Для солдат и генералов русской армии на Кавказе первой половины ХIХв. Такой проблемы не существовало. Они воспринимали свою миссию как некую естественную, державную необходимость, исключавшую моральные терзания. Отношение рядовых российских солдат и командующего состава к чеченской войне иное. На момент ввода войск в Грозный (декабрь 1994г.) было очевидно, что ситуация, по крайней мере в одном, не имеет сходства с первой половинойХIХв.: '''Чечня и Россия находились в едином государственно-цивилизационном пространстве'''. 
В Кавказской войне победу одержала Россия. Определить номинального (“технического”) победителя в чеченской войне, которая была приостановлена, как и начата, по приказу из Москвы, но остановить гораздо труднее. Да и что это в принципе дает? Если подтверждает мысль о несостоятельности российских вооруженных сил (о чем с ликованием, достойным лучшего применения, пишут журналисты), то позволительно спросить: а какой в таком случае противник выявил эту “несостоятельность” – чеченцы с ружьями и кинжалами времен Шамиля, или же такая же российская армия с современным оружием, боевой подготовкой, высококлассными офицерскими кадрами, да еще и с превосходным знанием местности. 
'''В чеченской войне в отличие от Кавказской нет победителей''', сколько бы ни твердили обратное. В ней все – побежденные. Она, будучи результатом системного кризиса в России и в сознании ее руководителей, привела к дальнейшему ослаблению страны и создала реальную угрозу российской государственности. 
[[ Файл:War4.jpg|250px|right]]'''Трагедия в Чечне еще раз показала: если что-то и повторяется в истории, так это ее неповторимость'''. Речь идет о том, что исторический опыт отнюдь не бесполезен. Так, пренебрежение им со стороны Кремля (по невежеству или умыслу) явилось одной из предпосылок случившегося. Однако дело грозит обернуться еще большей катастрофой, если вдруг российских лидеров потянет в другую крайность - превратить историю Кавказской войны в современную политическую партитуру, требующую "правильного", "классического" исполнения. Теперь уже и в коридорах власти звучат - то ли как спасительная молитва, то ли как рецепт "научного управления обществом" - призывы учитывать опыт XIX в. При этом никто не может толком объяснить, как его "учитывать" на пороге третьего тысячелетия, когда все кардинально изменилось и продолжает изменяться с головокружительной скоростью. Да простят меня эксперты по Северному Кавказу (новые и старые), сегодня в чем-то успел устареть даже опыт чеченской войны. Что уж говорить о Кавказской! Не все то, что эффективно сработало 200 лет назад, годится для нашего времени. И наоборот, не все то, что не получилось тогда, обречено на неуспех сейчас. Глупо было бы вновь "обжигаться на молоке", зная, насколько оно горячо, но ненамного умнее "дуть на воду", когда она и без того холодная. В жизни народов и государств нет абсолютных, неподвластных времени констант. Мы заведомо исключаем чеченцев из этого правила, повторяя модный ныне тезис об их особом, пребывающем в веках "менталитете".

Файл:War4.jpg

2010-04-10T08:48:07Z

Мария Герасимова:

Чеченская война: феномен или рецидив?

2010-04-10T08:47:11Z

Мария Герасимова:

[[ Файл:Kavwar.jpg|200px|left]]Обратимся сначала к '''Кавказской войне'''. Суть ее заключается в том, что с образованием в ХVI в. Московского централизованного государства русский царизм развернул военно-колониальную экспансию, в том числе в кавказском направлении. В эпоху Екатерины II продвижение России на юг стало особенно интенсивным. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царизм опирался на местные феодальные, клерикальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных “низов” против пришлых и “собственных” угнетателей. С 80-гг. ХVII в. На территории Чечни и Дагестана подобные строения находят выход в антиколониальных и антифеодальных восстаниях под религиозным флагом.
[[ Файл:Shamil.jpg|200px|right]]'''Социальной базой''' войны принято считать чеченских и дагестанских общинников (узденство), '''главной целью которых было освобождение от царских колонизаторов и горской феодально-эксплуататорской верхушки''', идеологическим катализатором – идеи мюридизма (разновидность ислама) и лозунги газавата (священная война против неверных). В этом столкновении горцами руководили выдающиеся предводители, самым ярким из которых был имам '''Шамиль''', глубокий знаток Корана, стратег и организатор, преданный идеалам национальной независимости с социальной справедливости. В ходе войны он сумел объединить разрозненные и враждовавшие общины, впервые создав на территории горной Чечни и Дагестана военно-теократическое государство – '''имамат'''. Благодаря массовой поддержке и своим незаурядным качествам вождя Шамиль на долгие годы обеспечил себе стратегические преимущества над русской армией и морально-политический перевес над влиянием русского царизма на Северо-восточном Кавказе. В августе 1859г. '''Шамиль''' с горсткой верных ему мюридов '''сдался главнокомандующему русской армии на Кавказе Барятинскому'''.
[[ Файл:Kavkaz.jpg|200px|left]]Завершение Кавказской войны '''позволило России прочно утвердиться''' на Северном Кавказе, который, сохраняя яркое своеобразие, постепенно становился неотъемлемой административно-политической и экономической частью империи. Кавказ оформился как единый территориальный и геополитический комплекс внутри имперской “сверхсистемы” – логический результат южной экспансии России. Теперь он мог служить обеспеченным тылом и реальным плацдармом для продвижения на юго-восток, в Среднюю Азию, также имевшую большое значение для обустройства имперской периферии.
'''Установились надежные коммуникации между Россией и ее закавказской провинцией'''. 
[[ Файл:Kavkaz2.jpg|200px|right]]Приняв все это за основу для сравнения, перейдем к '''чеченской войне 1994-1996 гг'''. Оставляя в стороне гипотетический вопрос о ее предопределенности или случайности, что '''чеченская трагедия была спровоцирована целым комплексом объективных и субъективных причин''' глобального, регионального и местного происхождения. В наиболее общем виде они сводятся к следующему: кризис советского строя, развал СССР, революционно-шоковое, лихорадочное реформирование России “сверху” (включая национальные отношения), лишенное квалифицированного интеллектуального обеспечения и здравого смысла. 
Нередко причины чеченской войны устанавливаются нарочито априорно – с помощью хрестоматийного '''“кому это выгодно”'''. И тут же указывают на “определенные силы” в Москве и в Грозном. 
Многие авторы, считая чеченскую войну неизбежным и закономерным порождением предшествующего кризиса, связывают его с внутренним состоянием Чечни, вольно или невольно заимствуя метод историков, применяющих такой же подход в изучении истоков Кавказской войны ХIХ в. Последовав этому примеру, нетрудно обнаружить, что, несмотря на все особенности, '''Чечня рубежа 80-90-х гг. ХХ в. не идет ни в какое сравнение с изолированными патриархальными чеченскими общинами времен Шейх-Мансура и Шамиля'''. 
Поскольку чеченская (как и Кавказская) война обычно рассматривается в качестве неизбежного производного продукта глобальных закономерностей, роль личностного фактора в ней зачастую отодвигается на задний план. '''Главные действующие лица этой трагедии''', с их страстями, комплексами, предрассудками и прочими человеческими слабостями, '''предстают едва ли не жертвами фатального течения истории''', от которых мало что зависит. Конкретные люди, принимавшие конкретные решения под влиянием конкретных идеей, оказываются пленниками идей “объективной” обстановки, лишающей их выбора. Вопрос об ответственности, разумеется, теряет актуальность. 
С точки зрения реальных исторических условий '''Чечня''' в период середины 1980-х гг. до декабря 1994 г. '''представляла собой''' почти неизменную '''субстанцию по уровню нестабильности и остроты внутренних проблем'''. В Грозном решили опробовать доктрину национального суверенитета с диктаторско-теократическим уклоном. В ответ Москва рискнула испытать на “чеченском полигоне” концепцию силового “демократического централизма”. И если Дудаев, став заложником собственной радикальности по существу уже просил помощи у Кремля, в обмен на серьезные уступки со своей стороны, то Ельцин взял ультимативный тон. Тем самым, он, не исключено, надеялся ускорить падение своего оппонента, но достиг прямо противоположного. Взаимно личная неприязнь двух, политически во многом похожих лидеров, подогреваемая столичными “экспертами” по Кавказу, приблизила развязку. 
[[ Файл:War1.jpg|200px|left]]Кстати, “персональный” фактор недооценивается в контексте происхождения не только человека чеченской, но и кавказской войны. Как явствует из многочисленных источников, Шамиль и его предшественники, начиная с Шейх-Мансура действовали, в принципе, в одних и тех же внутри – и внешнеполитических условиях. Однако лишь при третьем имаме события приобрели то новое качественное содержание и тот беспрецедентный размах, которые сделали кавказскую войну “кавказской”. Почти на всем ее протяжение перед Шамилем, равно как и перед его российским визави Николаем 1, '''возникли альтернативы, способные остановить кровопролитие'''. И всякий раз предпочтение с обеих сторон осознанно и добровольно отдавалось войне. 
Предпосылки чеченской войны обусловили и ее соответствующее содержание, которым она тоже отличается от войны кавказской. В ней нет почти ничего антиколониального, народно – освободительного в том смысле, в каком эти категории применимы (когда они применимы) к первой половине XIX в. тем более антифеодального. По своей уникальности '''чеченский конфликт не укладывается в какую-то четкую типологию''', образуя своеобразную, так сказать, сепаратистскую разновидность гражданской войны внутри единой страны с единой государственно-политической, экономической и общественной структурой. 
По временной протяженности и по внутреннему существу кавказская война была исторической эпохой; чеченская война – скорее историческое событие. Полтора столетия назад в виду социальной односторонности Чечни масштабы ее вовлечения в движение Шамиля были огромны. В современном, глубоко иерархизированном чеченском обществе уже нет патриархального прежнего единства интересов, в том числе – в вопросе об отношению к Москве. По этому сопротивление российским войскам не припняло столь массового характера, как в первой половине XIX в., хотя '''кремлевское руководство сделало все, чтобы сплотить Чечню против России'''. 
За два столетия заметно видоизменилась роль религиозного фактора – не во внешних проявлениях, а в сущности. '''Главные персонажи Кавказской войны – люди набожные и посвященные''' – зачастую ставили во главу угла идеи ислама как основу фундаментальных общественных преобразований. Шейх-Мансур, Кази-мулла,. Шамиль требовали от горцев прежде всего принятия шариата, а затем уже уничтожения нечестивых гяуров (причем не только русских, но и своих соплеменников). За прегрешения перед верой люди подвергались жестоким наказаниям гораздо чаще, чем за лояльность к России. 
[[ Файл:War2.jpg|200px|right]]Лидерам Чечни 90-х гг. ХХ в. с их вполне светскими натурами в целом чужд шамилевский “фундаментализм”. Они с готовностью дают присягу на Коране (иногда, между прочим, на русском языке), соблюдают мусульманские ритуалы и окружают себя необходимой атрибутикой. Однако непохоже, чтобы они были теми фанатиками, какими их порой изображают. Да и откуда им – поколению, выросшему при “развитом социализме”, - были таковыми? В противоположность Шамилю они не преследуют народную, традиционную культуру, не пытаются вытеснить ее шариатом. Для них ислам – скорее часть этой культуры, хотя им нельзя отказать в умении использовать религию в политико-идеологических целях. 
С нынешними руководителями чеченского движения сопротивления все иначе. Они действуют во многом не по своей воле, а ответ на ситуацию, не ими созданную. Поведение чеченской военно-политической элиты иногда поразительно совпадает с тем, на что рассчитывают в Кремле. 
По сравнению с тем же Шамилем лидеры Ичкерии по объективным и субъективным причинам гораздо больше зависимы от своего общества, которое они не в состоянии контролировать. '''Если имам (и в этом его заслуга) превратил патриархальный “хаос” в исламский порядок, то нынешние чеченские реформаторы (и в этом не только их вина) превратили советский “порядок” в исламский хаос.''' 
[[ Файл:War3.jpg|200px|left]]Огромное значение имеет фактор нравственной готовности к действию, уверенности в правоте своего дела. Для солдат и генералов русской армии на Кавказе первой половины ХIХв. Такой проблемы не существовало. Они воспринимали свою миссию как некую естественную, державную необходимость, исключавшую моральные терзания. Отношение рядовых российских солдат и командующего состава к чеченской войне иное. На момент ввода войск в Грозный (декабрь 1994г.) было очевидно, что ситуация, по крайней мере в одном, не имеет сходства с первой половинойХIХв.: '''Чечня и Россия находились в едином государственно-цивилизационном пространстве'''. 
В Кавказской войне победу одержала Россия. Определить номинального (“технического”) победителя в чеченской войне, которая была приостановлена, как и начата, по приказу из Москвы, но остановить гораздо труднее. Да и что это в принципе дает? Если подтверждает мысль о несостоятельности российских вооруженных сил (о чем с ликованием, достойным лучшего применения, пишут журналисты), то позволительно спросить: а какой в таком случае противник выявил эту “несостоятельность” – чеченцы с ружьями и кинжалами времен Шамиля, или же такая же российская армия с современным оружием, боевой подготовкой, высококлассными офицерскими кадрами, да еще и с превосходным знанием местности. 
'''В чеченской войне в отличие от Кавказской нет победителей''', сколько бы ни твердили обратное. В ней все – побежденные. Она, будучи результатом системного кризиса в России и в сознании ее руководителей, привела к дальнейшему ослаблению страны и создала реальную угрозу российской государственности. 
[[ Файл:War4.jpg|200px|right]]'''Трагедия в Чечне еще раз показала: если что-то и повторяется в истории, так это ее неповторимость'''. Речь идет о том, что исторический опыт отнюдь не бесполезен. Так, пренебрежение им со стороны Кремля (по невежеству или умыслу) явилось одной из предпосылок случившегося. Однако дело грозит обернуться еще большей катастрофой, если вдруг российских лидеров потянет в другую крайность - превратить историю Кавказской войны в современную политическую партитуру, требующую "правильного", "классического" исполнения. Теперь уже и в коридорах власти звучат - то ли как спасительная молитва, то ли как рецепт "научного управления обществом" - призывы учитывать опыт XIX в. При этом никто не может толком объяснить, как его "учитывать" на пороге третьего тысячелетия, когда все кардинально изменилось и продолжает изменяться с головокружительной скоростью. Да простят меня эксперты по Северному Кавказу (новые и старые), сегодня в чем-то успел устареть даже опыт чеченской войны. Что уж говорить о Кавказской! Не все то, что эффективно сработало 200 лет назад, годится для нашего времени. И наоборот, не все то, что не получилось тогда, обречено на неуспех сейчас. Глупо было бы вновь "обжигаться на молоке", зная, насколько оно горячо, но ненамного умнее "дуть на воду", когда она и без того холодная. В жизни народов и государств нет абсолютных, неподвластных времени констант. Мы заведомо исключаем чеченцев из этого правила, повторяя модный ныне тезис об их особом, пребывающем в веках "менталитете".